ОПЫТЫ БРОУНОВСКОГО ДВИЖЕНИЯ. 4 - 29 НОЯБРЯ

Москва, Россия
See more
{dich}3го ноября в фото центре братьев Люмьер открылась выставка «Опыты броуновского движения», главный куратор выставки Надежда Шереметова и участники рассказали нам об идее выставки и своих проектах.{/dich}

Надежда Шереметова:

Добрый вечер, Надежда! Расскажите, пожалуйста, как родилась идея, концепция выставки? Почему «броуновское движение»?

Вообще название рождается уже в процессе: думаешь о том, что бы ты хотел собрать, в каком ритме, в какой тональности, в каком характере. Я думаю, что выставка должна быть «нервная», в принципе, она такой и получилась. Но «нервная» это не столько хаотичная, сколько дребезжащая. И, в общем-то, броуновское движение и есть такое хаотичное движение частиц, как все думают, однако это больше легкое подергивание, т. е. такое постоянное напряжение, зуд, желание, интерес, стремление. Мне кажется, это очень хорошая метафора, потому что каждый из авторов переживает свой собственный опыт такого движения вперед, становления, изменения самого себя, изменения пространства, в том числе и фотографии. Через фотографию автор не только познает, но движется вперед: и себя изучает, и мир вокруг, и саму фотографию. Нам важно, чтобы авторы, которые здесь собраны, были в постоянном поиске собственного интереса, собственного желания, при этом, чтобы шел разговор о том, как устроено всё вокруг или какие есть сложные пути, лазейки, какие-то странности, зона напряжения, и дальше автор обязательно думает: «Почему именно фотография должна рассказать? Какой она должна быть? Как она не напрямую может рассказывать, а искать какие-то не нарративные, нелинейные, нестандартные, и даже сильно абстрактные пути?» То есть когда есть не визуальный рассказ о чем-то, который ты прочитываешь, понимая, что такой-то герой пошел налево, направо, кого-то встретил и с ним что-то случилось, а ты попадаешь в как бы инсталляционное, в некий очень запутанный мир: смотришь на стену, потому что у нас еще отсеки и у каждого автора свой отсек, и ты как зритель должен попасть в это пространство и принять в себя вот это вот странное, что-то не читаемое с первого раза. Это работа зрителя, поэтому все эти авторы работают не расшифровывая, а зашифровывая.

Как производился отбор участников? На что основывались?

На то, что это должно быть «нервно», на то, что это должен быть не просто рассказ о себе. Выбор всегда есть, так как мы «ФотоДепартамент», и я, как директор и куратор, изучаю какое-то поле фотографов, и я вижу, кто куда движется, у кого есть какие-то уже реализованные идеи, и они реализовываться могут в книгах, на фестивалях, каких-то выставках, какие-то проекты мы показывали у себя в галерее в Петербурге, какие-то мы не показывали, то есть они существуют только в сети, и это первые попытки понять, как это может быть реализовано на стенах. Поэтому, в целом, нам нужно было увидеть как раз подобное сочетание авторов, которые находятся в достаточно близкой зоне: они постоянно работают, в том числе и с нами, растут перед нашими глазами, и мы понимаем, о чем они думают, и вот эти «мысли» отдельные собираются здесь вместе, воедино в такую картину, которая должна звенеть, и, опять же, не даваться зрителя напрямую, потому что очень интенсивной получилась развязка, это самое движение, дребезжание. Важно было собрать разных, но работающих в едином порыве авторов.

Была ли с самого начала какая-то картинка в голове, как должно получиться, и совпали ли эти ожидания с реальностью? Может быть, кто-то огорчил, а кто-то наоборот порадовал.

Я всегда работаю так: есть выделенное автору пространство и автор уже должен реализовать себя на этапе работы с собственным пространством, т. е. он должен сам решиться, должен сам придумать экспозицию и потом, по возможности, её реализовать. Это особое умение, чутьё, как сделать выставку собственными силами, средствами и руками. Поэтому мне, конечно, радостно, когда авторы сами сначала обдумывают свой же проект, серию, в выставочном пространстве, а потом реализуют это «на стенке». Могу сказать, что у кого-то получилось интереснее, чем на плане. Тут всегда сложно: мы работаем в первый раз с залом, сложно предугадать масштаб, где-то мы, может, чуть-чуть ошиблись именно в масштабе, т. е. мы как-то комбинировали и сочетали здесь, в пространстве, но мне кажется каждый занял своё место и реализовал его так, как мы все и задумывали.

В России зритель не особо подготовлен и с самого начала критически воспринимает современное искусство в целом и современную фотографию в частности. С чем столкнется зритель на данной выставке? Что она скажет неподготовленному зрителю?

Она на него «опрокинется», причем очень сильно, ворвется в его неподготовленное сознание, но, т. к. интенсивность очень высока, нет перерывов, нет монотонности, нет возможности передохнуть, особенно учитывая то, что в привычных стенах Центра фотографии имени братьев Люмьер обычно представлен более классический формат, в том числе, например, развески работ, зрителю нужно будет очень сильно поработать, чтобы понять, почему этот, второй, третий автор сделал это именно так. И, я думаю, будет много каких-то внутренних нестыковок, сложностей, однако, когда автор знает, что он делает, когда он знает, как расположить все элементы, то его пространство захватывает, открывается, отдается и зритель в любом случае что-то получает. Или сам зритель попадает, или в него попадает чье-то странное, на первый взгляд непонятное искусство. Чужая мысль, которая реализована на стене, но это чужая мысль может стать твоей, если автор готов на эту встречу, правильно организовал материал, если он открыт, откровенен, честен, готов рассказать о каких-то личных вещах, процессах.

Мы все знаем, что куратор — сложная профессия, даже больше призвание, однако возникли ли какие-то особенные сложности в подготовке к экспозиции?

Мне кажется, что уже всё уже привычно, хотя такого объема прежде не было. Сложности всегда еще в том, что ты, как куратор, должен сочетать в себе миллион профессий: ты должен уметь обрабатывать файлы, знать, у кого из авторов как должна выглядеть идеально цветовая палитра, проговорить с автором технические вопросы и еще сам приехать и всё это реализовать. С другой стороны, эта профессия — место, которое ты занимаешь, и, несмотря на все сложности, она приносит несказанное удовольствие. Ты через себя пропускаешь много не только информации, но и то самое «нервное» дребезжание искусства.

Юрий Гудков:

Расскажи, пожалуйста, пару слов о себе и своем проекте.

Меня зовут Юра Гудков, я из Петербурга, мне 25 лет, соответственно, занимаюсь фотографией. Мой проект называется «Следи за тем, что видишь», и он, скорее о том, зачем я вообще делаю изображения, что руководит мной, в то же время он о простых вещах, о том, как мы впадаем в очарование от изображения и что из этого выходит.

Есть ли что-то, что ты хотел бы донести до зрителя, или это чисто субъективный проект?

Мой проект, конечно, и обо мне, но я считаю, что он, в общем, о человеке. Я говорю о том свойстве, о наслаждении от смотрения, которое свойственно всем. Все же делают фотографии.

Что насчет героя твоей фотографии, определенной тематики, которая увлекает?

Обращаюсь к теме видения, например, сейчас. Работаю с темой взгляда, с темой смотрения не как физической возможности, а как видения, которое происходит как раз тогда, когда ты сталкиваешься со взглядом.

Почему ты используешь именно медиум фотографии?

Вопросы о медиуме, конечно, возникали, однако в данный момент о тех вещах, о которых я говорю, сложно сказать, к примеру, с помощью другого медиума, допустим, с помощью живописи сказать о том, о чем говорю я, почти невозможно. Потому что фотография обладает таким удивительным свойством, что, хоть изображение и нельзя подтвердить, оно всегда опровергается, когда мы смотрим на фотографию, когда мы с ней взаимодействуем, нас не покидает ощущение контакта, того, что это было, так как фотография считается чем-то вроде документа, и того, что фотография сделана автором, сделана благодаря человеку, что она может подтверждать и делиться чужим опытом. В рамках моего высказывания я не вижу другого.

Что личное для тебя значит броуновское движение, как ты трактуешь это понятие для себя?

Броуновское движение, конечно, хаотическое движение частиц. Концепция выставки к этому определению не столько стремится, сколько тихо кричит об этом: вроде здесь собраны авторы, которые давно движутся, совершают какие-то действия, однако они прошли совершенно незаметно.

Александр Веревкин:

Скажи, пожалуйста, пару слов о себе и проекте, который представлен в рамках данной выставки.

Меня зовут Александр Веревкин, мой проект называется «Остановки». Этот проект о повторениях, о монотонности жизни, и в то же время о возможности искусственного интеллекта контролировать жизнь человека, собирать о нем информацию, как-то систематизировать ее, и это знание может также влиять и на самого человека. Он посвящен моему пути «работа-дом», который я совершаю ежедневно, и информация об этом пути хранится в интернете, эту информацию собирает компьютер сам по себе, без моего участия, кроме того, те фотографии, которые я делаю в процессе всего дня, помимо пути «работа-дом», также сохраняются автоматически, после я могу их смотреть, и получается такая карта-схема из мест, где я бываю, и фотографий, которые я делаю.

Какую мысль ты хочешь донести до зрителя посредством своего проекта?

До зрителя ничего конкретного, но он тоже может задуматься о том, как проводит свое время, что у него есть монотонного в жизни, как он воспринимает тот факт, что за ним могут наблюдать без его разрешения и участия, наконец, просто думать о своей практике, глядя на практику другого.

Кто герой твоей фотографии? Что тебе нравится снимать, что переосмысливать посредством фотографии?

Скорее, так или иначе собственный опыт, т. е. в моих фотографиях я обращаюсь к себе, беру из своей жизни какие-то истории, которые заинтересовали, и через фотографию рассказываю об этом зрителям. Как правило, я обращаюсь к вещам, которые меня как-то сильно затрагивают и через фотографию я репрезентирую это на выставке.

Почему именно фотография и ничто другое?

Конечно, я занимаюсь не только фотографией. Вообще нельзя назвать мой проект только фотографией, тут присутствует и текст, и книга. Это скорее инсталляция, включающая в себя не какой-то один медиум. В данном случае фотография — часть проекта по большей части потому, что проект, в том числе про фотографию, и фотография как способ выявить субъективность и у зрителя, и у художника, при всем автоматизме, который происходит в жизни у каждого, фотография может внести некую субъективность.

Как ты трактуешь для себя броуновское движение?

Считаю, что все, что мы делаем, это и есть броуновское движение: какие-то хаотичные поступки, движения, подчас неконтролируемые, часто мы делаем то, что не хотим делать, но не можем иначе. В общем, это сама жизнь.

Михаил Новицкий:

Какой проект ты представляешь в рамках выставки и о чем он?

Проект состоит из двух частей и это попытка соединить две линии в одну, потому что интуитивно между ними есть единство. В одном проекте я повторяю первое путешествие своей матери: когда ей исполнилось 18 лет, она отправилась в путешествие, и, повторяя то же самое, я пытаюсь «увидеть то, что невозможно увидеть» - её путешествующую. Смысл в том, что она поехала к родственникам, которых после никто не навещал в течение сорока восьми лет, и я еду тем же самым путем. Второй проект построен на том, что я пытаюсь понять, переосмыслить видение мужественности и женственности, присущее разным людям: поочередно и я фотографирую людей, и меня фотографируют, т. е. здесь не только я один выступаю в роли фотографа. Данный проект про то, что невозможны образы мужественности и женственности, и в конце я свожу их в одну точку. Фактически, оба этих проекта о политике взгляда и суть их в вопросе о том, что ты видишь, когда смотришь: например, как увидеть свою мать, путешествующую в 18 лет (я находил путешествующих девушек в возрасте 18 лет и они делали примерно то же самое, что и она) и исследование взгляда, смотрения.

Т.е. это не столько личный проект, сколько проект, который говорит зрителю, что на всё можно посмотреть с другой стороны?

На самом деле это можно представить как некое слияние смотрения и сознательно-интуитивных вещей. Допустим, роль матери в жизни человека. И как это соотносится с женскими образами, образа женственности.

Что тебе нравится больше всего снимать, исследовать? Или в том и смысл, чтобы не зацикливаться на чем-то определенном?

Мне нравится, когда проект полностью зависит от переменных,  т. е. есть какие-то принципы, которые остаются неизменными, допустим, принцип повторения: очень важно, повторять забытое, то, что осталось в прошлом, чтобы эти события обрастали новым смыслом, однако в ходе проекта всё может измениться.

Что для тебя есть броуновское движение?

Хаос, броуновское движение заключается в том, что нет заранее известной истины, которую ты нашел, держишь при себе и на этом всё, в том, что это бесконечные впечатления, бесконечные размышления, случайные встречи. Если сделать шаг назад и посмотреть на это со стороны, понимаешь, что это и представляет главную цель фотографирования и жизни в целом.

Ирина Задорожная:

Расскажи, пожалуйста, немного о себе.

На этой выставке представлен мой проект «Эффект наблюдателя», и изначально это был книжный проект, существующий в форме dummy. Dummy вошла в шортлист Unseen Dummy Award и в шортлист Spine Dummy Award в этом году.

О чем твой проект?

Точкой входа послужила небольшая статья о том, как воздействует невесомость на организм космонавта. Под воздействием невесомости у человека появляются иллюзии относительно собственного тела, и именно от этого небольшого замечания я и начала «отматывать» проект. Я попыталась подумать о том, каким образом можно визуально воздействовать на зрителя, чтобы он смог физически пережить эти ощущения, почувствовать смещение центров тяжести в своем теле, возможно, немного потеряться. Вообще возможно ли с помощью фотографического медиума таким образом воздействовать на смотрящего.

В каком виде интереснее взаимодействовать со зрителем: в печатном пространстве посредством книги или в экспозиционном?

Это очень разные подходы, и мне нравится и тот, и другой, но они иногда даже как бы противостоящие друг другу, потому что, во-первых, формат книги это то, что сжато до размеров прямоугольника, то, что ты можешь держать в руках, и то, над чем ты имеешь бóльшую власть, казалось бы. Ты можешь поломать, помять. В экспозиционном пространстве ты сам входишь в пространство выставки, в пространство вокруг тебя. Это разные форматы, и интересно и с тем, и с тем работать.

Что интереснее всего исследовать посредством фотографии?

Человека. Человека не в поверхностном понимании, т. е. не поверхность человека и, наверно, не психологию человеческую, а psycho, душу. Как случается мысль в человеке, какие-то глубинные материи, может быть, черная материя человека.

Данный проект больше о визуальном и об ощущениях, или есть какой-то подтекст, то, что хочется сказать зрителю?

Я предлагаю зрителю игру: будьте как дети, предлагаю некое пространство и приглашаю войти в него. Это пространство живое, подвижное, и этому пространству необходим зритель, потому что остановить этот бесконечный процесс разворачивания проекта может только наблюдатель, под его взглядом система должна замереть, т. е. он должен сделать выбор, что здесь. Он должен составить свой проект, по большому счету. Поэтому, прежде всего, это и игра: мне нравится строить визуальные лабиринты и приглашать поиграть вместе со мной, потому что для меня этот проект тоже каждый раз раскрывается по-новому, и именно поэтому мне и интересно пробовать разные формы от книги до выставки. Потому что это же бесконечный процесс, не нечто завершенное, совершенное, а нечто развивающееся, оборачивающееся, и возможно, бесконечно разворачивающееся.

Как находит отражение броуновское движение в твоей жизни?

Т.к. точка входа этого проекта все-таки космос, в том числе и в переносном смысле: космос как space, как зазор некий, как некое ничто, следовательно, некий хаос из которого все творится. Поэтому вот это - хаотическое движение, этот нерв как первопричина и интересен. 

Фотограф: Даня Крохмалёв

LUMIERE.RU

Share
Наверх